Наталья Н. Кириленко (Москва)

Рассказчик-комментатор в криминальной литературе

Цель данной статьи – привлечь внимание к специфике рассказчика-комментатора в классическом детективе и «крутом детективе» (далее без кавычек). При этом классический детектив я рассматриваю как единственный канонический жанр криминальной литературы, жанробразец, в том числе и для крутого детектива.

Прежде всего необходимо прояснить сам термин «рассказчик-комментатор». Первым в отечественных исследованиях его использовал, по-видимому, В. Е. Балахонов: «Новеллы По ввели в литературу тип рассказчика-комментатора происходящих событий (например, доктор Ватсон у Конан Дойля); таким повествователем-летописцем (у Габорио, Леру, Леблана, Агаты Кристи и других) обычно становится человек недалекий, присутствие которого лишь подчеркивает ум и проницательность главного героя» [Балахонов 1991]. Однако, как видим, исследователь не только не пояснил термин «рассказчик-комментатор», но и употребляет как синоним термин «повествователь-летописец», что явно некорректно.

В лингвистической работе А. А. Корниенко «Типология рассказчика и проблемы перевода» встречаем термины «комментирующий рассказчик» и «свидетель-комментатор». «Комментирующий рассказчик», согласно концепции исследовательницы, находится «внутри события», что может быть отнесено и к рассказчику-комментатору в криминальной литературе, но ее следующее положение – «момент события и момент рассказа о нем совпадают» [Корниенко 2011, 74] – не подходит ни к одному известному мне жанру криминальной литературы. Также ни одному из них не соответствует такая характеристика, как фрагментарность рассказа.

Явно отличаются от интересующих нас типов отношения такого рассказчика и читателя: «Читатель для него значим в той степени, в какой ему нужен слушатель, смысл присутствия которого заключается в выполнении функции «жилетки» – выслушать, погладить по головке, вместе погоревать» [Корниенко 2011, 74]. Ни Уотсону с Гастингсом, ни крутым сыщикам Марлоу и Хаммеру «жилетка» не нужна.

Другой выделенный Корниенко тип рассказчика – «свидетель-комментатор», отличается от «комментирующего рассказчика» тем, что обозначается местоимением “он”. В остальном разница не прояснена.

Согласно Бахтину, рассказчик – «свидетель и судия» [Бахтин 1979, 341]. В. И. Тюпой сделано принципиальное уточнение: часто эти функции рассказчика разведены. <Благодарю В. И. Тюпу за это высказывание при обсуждении доклада, ставшего основой данной статьи.> Рассказчик в рассматриваемых жанрах совмещает эти функции. Ни в классическом детективе, ни в крутом он не является хроникером, который ведет достаточно объективное повествование [Тюпа 2009, 50], он не только свидетельствует, но и судит. В крутом детективе это проявляется не  только в комментариях героя, но и в его поступках. <О. Ю. Анцыферова называет друга-рассказчика классического сыщика  «хроникером» [Анцыферова 1994]>.

Чтобы понять специфику рассказчика-комментатора обратимся к тем жанрам криминальной литературы, где рассказчик свойствами комментатора не обладает. Это прежде всего детективный ребус. В новелле По «Тайна Мари Роже» разница бросается в глаза тем сильнее, что здесь мы видим тех же серийных героев, что и в классическом детективе «Убийства на улице Морг». Отсутствие комментариев связано с принципиальной удаленностью рассказчика и сыщика от места и времени преступления. Такая дистанция делает рассказчика свидетелем разгадывания преступления, но не расследования.

Итак, комментатор, во-первых, должен иметь очень близкую позицию по отношению к расследованию, а часто и преступлению.

Чтобы ответить на вопрос, какими еще свойствами обладает комментатор, обратимся к одному из самых востребованных и долгоживущих жанров криминальной литературы – полицейскому роману. Рассказчик        как «носитель речи, открыто организующий своей личностью весь текст»  [Корман 1972, 34] здесь встречается, хотя и не очень часто, – это «Эра милосердия» и «Я, следователь» бр. Вайнеров; «Ярмарка в Сокольниках» Ф. Незнанского; «Смерть дня» К. Райх; «Точка отсчета» П. Корнуэлл и др.

Несмотря на то, что рассказчик в полицейском романе находится внутри события, комментатором его назвать нельзя. Принципиальная разница с классическим детективом и крутым детективом здесь, на мой взгляд, в наличии или отсутствии личной оценки буквально всего, что видит рассказчик.

Можно возразить, что субъективность, личная оценка свойственны рассказчику в принципе. Однако герой полицейского романа находится под грузом ответственности, который давит на его субъективное восприятие, заставляя все время обращаться к фактам. Со своей субъективностью он постоянно полемизирует; слово для него может быть приравнено к действию: «Когда мне приходится говорить кому-то: “Вы являетесь подозреваемым по делу…” – я боюсь, чтобы он не заметил, как я внутренне вздрагиваю» [бр. Вайнер].

От такой перманентно довлеющей ответственности совершенно свободны рассказчики в классическом детективе и «крутом детективе». Они не только сообщают читателю, что происходит, но и добавляют, нравится им это или нет.

Например, в романе «Безмолвный свидетель» Гастингс завтракает вместе с Пуаро и комментирует каждое его действие: «Пуаро всегда пил шоколад на завтрак – мерзкий обычай» [Сhristie]. <Все переводы с английского мои.>

Комментарии крутого сыщика еще более пристрастны; вот как начинается роман основателя крутого детектива К. Дж. Дэйли «Третий убийца», первые строки: «Мне его лицо не понравилось и я так ему и сказал» [Daly].

Как видим, здесь можно говорить об избыточной субъективности, проявленной и в размышлениях, и в отношениях с персонажами, и в оценках, сообщаемых читателю. Более того, комментарий здесь переходит в физическое действие.

Важный момент: если в полицейском романе оценочность тем ниже, чем больше сообщение имеет отношение к расследованию преступления, то в классическом детективе и крутом детективе это не так. Более того, в «Этюде в багровых тонах» Конан Дойла повествование лишено комментариев до тех пор, пока не появляется Холмс. Здесь тональность повествования резко меняется. Вот первое появление Холмса, сокращенная цитата: «Я нашел его! Нашел! – кричал он моему приятелю, подбегая к нам с пробиркой в руке. – Я нашел реагент, который осаждается гемоглобином и больше ничем! – Найди он золотую шахту, черты его лица не светились бы от бóльшего удовольствия. <…> Ха, ха! – закричал он, хлопая в ладоши и радуясь как ребенок новой игрушке. <…> Теперь у нас есть анализ Шерлока Холмса и больше не будет никаких трудностей! – когда он говорил, его глаза довольно блестели; он приложил руку к сердцу и поклонился, словно аплодирующей толпе, вызванной его воображением» [Doyle 2003, 4-6].

Наконец, комментарий является разновидностью границы, которую рассказчик создает между другими персонажами и собой, что не характерно для полицейского романа.

Итак, под термином «рассказчик-комментатор» я понимаю рассказчика – активного участника расследования, который почти любое сообщение читателю сопровождает личной оценкой, и подчеркнуто отграничивает себя от других персонажей.

Специфика субъектной структуры классического детектива в том,  что Великий сыщик никогда не бывает субъектом рассказывания, в отличие от крутого детектива, где герой совмещает функции рассказчика-комментатора и сыщика. Именно субъектная структура обусловливает различия в перечисленных ниже аспектах.

Комментатор в классическом детективе, с одной стороны, –  самый  приближенный к сыщику персонаж, с другой же, по степени своей осведомленности занимает одну из наиболее удаленных позиций, узнавая истину не благодаря собственным усилиям, но со слов сыщика.

В крутом детективе герой сам и проводит расследование и рассказывает о нем. Читатель узнаёт сразу всю информацию, которой владеет сыщик, и значительную часть выводов. Остальные комментатор бережет для ораторского выступления в финале. Необходимо отметить, что для классического детектива характерны ораторские выступления сыщика и преступника, но не комментатора.

По ходу расследования часть предположений крутого сыщика может быть ложной. В то же время его заблуждения разительно отличаются от непонимания рассказчика-комментатора классического детектива.

Речь идет о непонимании комментатора истинного смысла слов и поступков сыщика и других персонажей (цитата из «Союза рыжих» Конан Дойла): «Я слышал то же, что и он, я видел то же, что и он, но из его слов было очевидно, что ему понятно не только то, что случилось, но и то, что случится; для меня же все это дело оставалось запутанным и гротескным» [Doyle 1891]. Это непонимание создает  возможность детективного пуанта, связанного с разоблачением преступника и акцентированным внезапным прозрением рассказчика, остальных персонажей и читателя при этом разоблачении.

В классическом детективе рассказчик-комментатор, в отличие от полиции, выступает как подвижная фигура. Вначале расследования он – носитель обычной, нормальной и ложной точки зрения, которая часто фиксируется версией, изложенной в газетах. По мере развития сюжета он движется к прозрению, проходя этот путь вместе с читателем.

Для рассказчика-комментатора крутого детектива такое непонимание не характерно; он прозревает не вместе с читателем, а до него. Сначала происходит финальная схватка с основным преступником, а уже потом герой объясняет все читателю.

Классический детектив диалогичен; диалоги,  преимущественно игровые – между Дюпеном и рассказчиком, Холмсом и Уотсоном, Пуаро и Гастингсом (Шеппардом), а также между любым классическим сыщиком и полицией, клиентами, преступниками – неотъемлемая часть жанра.

Наряду с диалогами с подшучиванием есть и комическое скрытое (для других персонажей) комментирование рассказчиком того, что происходит, известное только читателю. Непонимание передается не только в диалогах, но и в повествовании, и оно значимо в обоих случаях. Таким образом, в классическом детективе между монологами и диалогами, с одной стороны, и повествованием – с другой происходит взаимодействие и взаимоосвещение.

В крутом детективе доля диалогов значительно меньше, а скрытого комментирования, соответственно, больше.

Мы мало что знаем о внешности самих рассказчиков в классическом детективе – Уотсона, Гастингса, викария, не говоря уже о рассказчике Э. По.

Рассказчик-комментатор крутого детектива о деталях своей внешности сообщает обязательно. Особо отмечается высокий рост и немалый вес крутого сыщика, обычно больше восьмидесяти кг. Несмотря на такой вес, сыщик должен быть достаточно подвижен, чтобы бегать, преодолевать физические препятствия и драться.

В отличие и от комментатора классического детектива, и от Шерлока Холмса, которому, несмотря на аскетизм его пребывания в пещере, требовался чистый воротничок, крутой сыщик часто ведет расследование небритым, иногда в поношенной одежде и, как правило, не на трезвую голову, по которой, прежде чем его осенит, обязательно бьют.

Это связано с тем, что в отличие от гармоничного мира классического детектива мир крутого грязен во всех отношениях; слово «грязь» (dirt, smear) и его производные – самые частотные в крутом детективе. Это относится не только к преступникам, продажным политикам и полицейским, что видно из цитаты из романа Чэндлера «Прощай, моя красотка»: «В том году на календаре был Рембрандт, довольно грязный автопортрет из-за несовершенной печати. Он изображал его держащим грязную палитру грязным большим пальцем и в шотландском берете, также не слишком чистом» [Chandler].

Для комментатора классического детектива не характерно использование профессиональной лексики или жаргона. Для крутого детектива – наоборот, обязательно: здесь рассказчик – представитель определенного социального слоя.

В классическом детективе нет ни чужого слова, подчеркивающего всяческие границы, в том числе и социальные (национальные), ни, соответственно, проблемы преодоления этих границ.

Разноречие и разноязычие, а следовательно, разнооценочность совершенно не характерны для классического детектива; после нарушения нормы дается две оценки (что соотносится с его субъектной структурой), – нормального человека (рассказчика и т. д.) и Великого сыщика, которые в конце максимально сближаются.

Для крутого детектива – напротив: характерно чужое слово, сопровождаемое комментарием рассказчика, подчеркивающим границы, в том числе и социальные (национальные): «Первый раз при мне Персонвилль Пойзонвиллем (от poison / яд – НК.) назвал рыжеволосый хам по имени Хики Дьюи в «Большом Корабле» в Батте» [Hammett]. Ему присущи разноречие и разноязычие, а следовательно, разнооценочность, которая в финале произведения не преодолевается.

Таким образом, специфика рассказчика-комментатора в классическом и крутом детективе проявляется в таких аспектах как:

— позиция комментатора в субъектной структуре;

— композиционные формы речи;

— способ завершения.

 

ЛИТЕРАТУРА

Анцыферова ОЮ.

1994 – Детективный жанр и романтическая художественная система // Национальная специфика произведений зарубежной литературы XIX–XX веков. Проблема жанра. Иваново : ИвГУ, 1994. С. 21–36.

Балахонов В. Е.

1991 – От Лекока до Люпена // Габорио Э. Дело вдовы Леруж; Леру Г. Духи Дамы в черном; Леблан М. Арсен Люпен – джентльмен-грабитель. М. : Прогресс ; Минск : Беларусь, 1991. С. 3–22.

Бахтин М.М.

1979 – Эстетика словесного творчества. М. :  Искусство, 1979. 424 с.

Бр. Вайнер

1968 – Я, следователь. URL: http://www.e-reading.club/book.php?book=10127 (дата обращения 17.04.2018);

Корниенко А. А.

2011 – Типология рассказчика и проблемы перевода // Вестник Московского университета. Сер. 22. Теория перевода. 2011. № 4. С.74.

Тюпа В. И.

2009 – Анализ художественного текста : учеб. пособие для студ. филол. фак. высш. … М. : Академия, 2009. 336 c.

Корман БО.

1972 – Изучение текста художественного произведения. М.: Просвещение, 1972. 110 с.

Chandler R.

1940 – Farewell, my lovely.  URL: http://modernlib.ru/books/chandler_raymond/farewell_my_lovely/read/ (дата обращения 17.04.2018).

 Сhristie A.

1937 – Dumb Witness. URL: http://engshop.ru/Dumb-Witness-skachat/ (дата обращения 17.04.2018).

Daly J. C.

1931 – The Third Murderer. URL:  http://bookre.org/reader?file=1672299 (дата обращения 17.04.2018).

Doyle AС.

2003 – A Study in Scarlet // Doyle AС. A Study in Scarlet and The Sign of the Four. New York: Dover Publications Inc., 2003. P. 1-92.

Doyle AС.

1891 – The Red-Headed League. URL: https://www.arthur-conan-doyle.com/index.php/The_Red-Headed_League (дата обращения 17.04.2018).

Hammett D.

1929 – Red Harvest. URL: http://bookre.org/reader?file=236832 (дата обращения 17.04.2018).

 

[1] © Кириленко Н. Н., 2014.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *